Мурованка

Философия хозяйствования И. Л. Хрептовича в конце ХХVIII века

Все работы в имениях должны были выполняться наемными рабочими из числа владельческих крестьян. По плану И. Хрептовича, двор должен обладать достаточным количеством наемных годичных работников для всех полевых работ, в том числе для прорытия канав, устройства оград и ремонта зданий. Для всех работ во дворах должен быть заведен хозяйственный инвентарь. Реформатор также заботился о положении батраков: «Батраки нанимаются годично; их нужно хорошо кормить и одевать за счет владельца так, чтобы никто из них в случае удаления со службы не мог найти в другом месте такой же выгодной службы; но зато и они должны быть обучены и приобрести опыт во всех работах, какие им были назначены. В этих видах их следует снабдить: сермягами, хорошими кожухами, поясами, шапками, штанами, сапогами и в большем количестве бельем, чтобы они привыкли к опрятности и не имели бы паразитов; нужно дать им мягкую, теплую, удобную и чистую постель; у каждого для отдыха должна быть кровать, а для вещей у каждого отдельный ящик».

Все, что давалось батракам, находилось в их пользовании, представляло собой экономическое имущество, поэтому его нужно было исправлять и чинить пока возможно. Поступая на службу, батрак с собой ничего не приносил, уходя не уносил, кроме денег, которые заработал, если он только не расточителен. Пища батраков должна была быть сытая и достаточная для поддержания их сил, давалась три раза в день. Батраки должны были быть обучены различным способам вспашки плугом, сохой, а также равномерному, густому или редкому севу, складыванию хлеба в скирды, а сена в стога, возке четырехконными плетеными возами и всеми вышеуказанными работами.

Среди батраков было немало женщин. Их основными хозяйственными функциями были кормление и уход за скотом, приготовление и сохранение молочных продуктов, уборка дома и др. Чтобы все это исполнялось, как следует, «жилище рабочих и работниц должно было находиться под той же кровлей, под которой живет эконом, чтобы последний всегда непосредственно наблюдал за ними и с усердием поддерживал трудолюбие всей челяди».

Польза от такого хозяйства заключалась в следующем: прежде всего работник или работница, живущие в таких удобствах, каких они не найдут нигде, привыкнут к ним, будут держаться на месте; трудолюбие войдет в привычку, и интенсивный их труд будет полезен для экономии. Во-вторых, каждый работник или работница при уходе со службы в свое хозяйство станет трудолюбивым, знающим хозяином, захочет жить удобно и опрятно и будет трудиться – словом, экономия должна быть школой хозяйства.

До введения реформы земли для арендных участков в имениях были предварительно обмерены и разделены на участки. В Вишневе между крестьянскими наделами были оставлены небольшие полосы под лес для защиты полей от ветра. Вся земля, разделенная на участки, отдавалась крестьянам в аренду сроком на 20 лет. При этом регулировались права пользования крестьянскими участками. Хрептович установил предельный минимальный размер поземельного крестьянского участка, разделил всю принадлежащую раздаче крестьянам землю на «третины» (т.е. 1/3 волоки).

В «третину» входила только пахотная земля. К ним присоединялись участки сенокоса, а выгонная земля оказывалась в распоряжении всего общества (громады). Крестьянин не мог брать в аренду менее одной «третины» пахотной земли. И. Хрептович распорядился: «Хозяин имеет право держать больше одной третины, но, ни в коем случае меньше одной, дабы крестьяне не беднели вследствие раздробления земель. Кто держит менее одной третины пахотной земли, того следует считать не грунтовым хозяином, а огородником; лучше, чтобы такой крестьянин не имел земли и в течение всего года мог свободно заниматься заработками и кормиться наемным трудом вместо того, чтобы оставаться в нищете из-за ничтожного клочка земли, связанный чиншевым оброком. Постановляю также, чтобы пахотные и сенокосные третины не разделялись, но отдавались лишь одному крестьянину. Отец не имеет права выделять детям своим что-либо из третины, разве только уступить всю третину старшему сыну в случае своей слабости или старости; после смерти родителей третину получает старший сын, не деля ее между братьями».

Что касается арендной платы, то обложению подлежала только фактически запахиваемая земля; рвы и другие неудобные места не облагались. Аренда не платилась за усадьбу. Чиншевые платежи были установлены по Уставу о порядке их уплаты: «Сроки чиншевой уплаты установлены от Св. Ивана до последних чисел июня, от Рождества Христова до последних чисел декабря включительно, по русскому календарю. Кто в срок чинш не уплатит, того не подвергают экзекуции, но войт в присутствии крестьян уведомляет не уплативших в срок, что они обязаны уплатить ему свой взнос с прибавлением пени в один злотый за каждый просроченный месяц до срока следующего платежа. Кто не уплатит чинш и недоимки до наступления второго срока, двор конфискует его движимое имущество, из которого продают столько, сколько нужно для уплаты двору просроченного им чиншевого платежа и пени за шесть месяцев; оставшееся имущество возвращается пострадавшему. Земля же должна быть отнята у неисправного хозяина и отдана на чинш другому, по соглашению или с аукциона. Кто же будет таким образом лишен земли, тот уже, как несостоятельный, никогда не может держать Щорсовской земли. Сенокосы его, подобно пашням, подлежат также изъятию. Все это должно исполняться без малейшего послабления. Законные же случаи, оберегающие хозяина от потери земли, следующие: пожар, повсеместный падеж скота, тяжелая болезнь всей семьи за все рабочее время, уничтожение градом всего хозяйского урожая на поле, разорение от неприятелей; перечисленные случаи должны быть установлены доказательствами и дознанием – все другие причины неуплаты чинша не должны быть принимаемы в расчет». Сумма чиншу устанавливалась на основании местных средних цен на зерно и сено. Кроме чиншевых и подворных платежей, поступающих в пользу И. Хрептовича и государственных налогов в казну Речи Посполитой, крестьянин был свободен от всех других платежей и повинностей, за исключением мирских платежей, собираемых для обеспечения общественного порядка и безопасности.

Для крестьян-арендаторов графа Хрептовича были организованы кассы взаимопомощи, страховой магазин, открылись школы и больницы. Был и семейный врач на каждую деревню, и своя аптека, а также аграрная школа. В школах крестьянские дети изучали не только основы грамоты, но и премудрости ведения сельского хозяйства, ремесел. Все юноши 18-24 лет обязательно служили при дворе графа, где получали деньги за работу, хорошую одежду и, главное, на практике учились грамотному ведению сельского хозяйства. Наиболее способные крестьянские дети благодаря поддержке графа смогли получить образование, дающее возможность перейти в другую социальную группу. Игнатий Ореховский в 1830 году окончил Виленский университет и получил диплом доктора медицины. Работал практикующим врачом, а перед смертью свое немалое состояние завещал приюту инвалидов и душевнобольных. До 1770 года щорсовское имение было одним из самых больших в Великом княжестве Литовском. Молодые люди сначала работали у хозяина, а по достижении 25 лет им выделялись «подъемные»: они получали дом, участок, корову. Контролем же всего этого становилась женитьба (ведь хозяйство должно прирастать).

И.Хрептович предоставил крестьянам право расселяться из деревень в отдельные усадьбы, работать на мануфактурах. В своем имении в Щорсах он открыл приходскую школу, в которой занимались более 20 крестьянских детей. Образование и свобода, которые он предоставил своим крестьянам в XVIII веке, принесли удивительные плоды: этнографы уже в ХIХ веке отмечали, что местное население резко выделялось среди остальных белорусов своей хозяйственностью, смекалистостью, интересом к искусству.

С 1790-х годов И. Хрептович передает управление имениями своим сыновьям, Адаму и Иренею. Передавая управление, он снабжает старшего сына, Адама, точными инструкциями, излагающими сущность произведенной им крестьянской реформы, свои взгляды на хозяйство, и предписывает навсегда удержать установленное им отношение шляхты к крестьянам. Реформа, начатая И. Хрептовичем в своих имениях, была завершена его сыновьями Адамом и Иренеем.

Комплекс хозяйственных построек усадьбы Хрептовичей находится примерно в километре от бывшего дворцово-усадебного комплекса. Хоздвор был возведен во второй половине XIX века и был выдержан в замковом стиле. Сохранившиеся стены из красного кирпича даже сейчас скорее напоминают остатки замка, чем хозяйственного двора.

Уже в XIX веке это, можно сказать, был многоотраслевой агрокомбинат. Начиная со 2-й половины XIX в. работы велись машинами: жатками, обычными и паровыми молотилками, стала появляться техника для уборки картофеля. На полях велись мелиоративные работы: гончарные дренажные трубы изготавливал собственный кирпичный завод. В производстве впервые применен замкнутый круг по переработке сырья (костная мука на удобрения).

Славились Щорсы своими сырами, которые для них варили только швейцарские мастера. А спустя некоторое время, работая уже автономно и поставляя сыр в Петербург, сыровары закупали сырье только на щорсовских молочарнях.  Также здешние места славились вкуснейшими пивом и хлебом, которые продавали в Литву и Кенигсберг. Туда же сплавляли и местный лес. За товар из имения Хрептовичей традиционно давали на 2-3 копейки выше биржевых цен. Тут впервые был введен севооборот.  В имении делали фурманки, колеса, занимались животноводством, разводили жеребцов. На местных прудах было великолепно налажено рыбоводство, в имении работали винокурный завод, маслобойня. Были в Щорсах и водяная лесопилка, и три мельницы, откуда торговцы-оптовики отправляли муку в разные города России. А позднее на реке Неман построили верфь, на которой изготавливали маленькие судна – витины.

Сегодня на месте хоздвора, который называют «Мурованкой Хрептовичей», сохранились несколько башен, руины домов и конюшен. Сейчас эти постройки не используются.

Как Вы можете
помочь фонду

Нам важен вклад каждого. Ведь делать добрые дела так просто!

Волонтерам Помочь проекту

Если бы каждый человек на своем клочке земли сделал все, что он может, то как бы прекрасна была земля наша....

А.П.Чехов